Через несколько секунд дверь за ее спиной скрипнула, и Кари, не оборачиваясь, произнесла:

— Спасибо, Сэм. Положи на стол. Мне эти кадры нужны для антуража — через минуту займусь ими.

Она ловко нажимала на кнопки, следя за изображением сразу на двух мониторах: на одном — сырье, на другом — уже отредактированный материал. Что и говорить, компьютерный монтаж здорово экономил время. Кари была настолько поглощена этим занятием, что не обратила внимания на то, что дверь так и не закрыли.

— Кари… — проговорил за ее спиной голос Пинки, однако тон его был столь необычен, что она не могла не обернуться. Кари видела его в самых разных состояниях — от эйфории, когда, первыми откопав сенсацию, они оставляли всех своих конкурентов с носом, до пьяной меланхолии, вызванной паршивым рейтингом их передачи. Но таким она его не видела еще ни разу. Пинки весь поник, словно сдувшийся шарик, стал каким-то жалким и, что страшнее всего, был бледен.

Приподнявшись со стула, она испуганно пролепетала:

— Пинки… Что случилось?

Он положил руку на ее плечо и осторожно заставил сесть.

— Несколько минут назад по радио, на полицейской волне, к нам поступило сообщение о несчастном случае.

— И?.. — Ее сердце сжалось от дурного предчувствия. — Что это за случай?

Он провел ладонью по голове, потом по лицу. Его черты исказились.

— Автомобиль и пешеход… Это произошло всего в нескольких кварталах отсюда. Мы послали туда съемочную группу. Они только что позвонили.

Сбросив его руку с плеча, Кари встала.

— Томас? Что-нибудь с Томасом? — Никто другой не значил в ее жизни так много. Если бы это не был Томас, Пинки не вел бы сейчас себя так.

Она рванулась к двери, но Пинки удержал ее за руку.

— Да, Кари, Томас.

— Он ранен? Что с ним? Что?!