Нет, произошло. Томас был устрашающе неподвижен.

— Куда прикажете нам его доставить?

— Доставить? Его? — рассеянно переспросила Кари.

— Я вам позже позвоню, — поторопился вставить слово Пинки. — Миссис Уинн еще не успела сделать необходимые приготовления.

— Понимаю. — Патологоанатом начал опускать край простыни.

— Подождите! — выкрикнула она. Ее крик жутковатым эхом прозвучал в стенах, выложенных кафелем. Она не могла оставить его в этом ужасном месте. Где угодно, но только не в этой холодной комнате. Оставить Томаса лежать на этом столе с лицом, накрытым простыней, означало бы официально признать факт его смерти. Однако она еще не была готова к этому. Она не могла признать, что Томас, ее муж, мертв.

— Нам пора, Кари, — бережно обнял ее за плечи Пинки.

— Томас… — Слезы обильно текли по ее щекам. Она робко протянула руку. Дотронулась до его волос, лба. И, уже не сдерживая рыданий, рухнула в объятия Пинки. Он вывел ее из морга.

То, что произошло, было чудовищным, неслыханным, неправдоподобным. В тот день на небе не было ни облачка. По какой-то загадочной причине водитель грузовика службы доставки, поворачивая за угол, не справился с управлением. Грузовик пошел резко вправо, перепрыгнул через бордюр… Так Денвер лишился одного из своих самых достойных граждан, а Кари Стюарт-Уинн — мужа. Он возвращался в здание суда после обеда, который был для него одновременно и деловой встречей. Шел легко и беззаботно, пребывая во власти обманчивого чувства безопасности, которое входит у людей в привычку, помогая им забыть о собственной смертности. Он погиб сразу, в момент удара.

Глядя на гроб, усыпанный цветами, Кари размышляла над тем, как получилось, что Томас, ее жизнерадостный, подвижный Томас, оказался вдруг в этих деревянных оковах.